В память о деле предков: фоторассказ о творчестве лапотника

В наш век разнообразия видов обуви лапти кажутся чем-то таким же древним, как и люди, которые их носили. А ведь в далеком прошлом для сельских жителей это был единственный вариант – дешевый и доступный. Крестьяне использовали такую обувь, как говорят, «и в пир, и в мир». При такой востребованности была широко распространена и профессия лапотника, или плетельщика, – в зависимости от местности таких мастеров называли по-разному. С уходом лаптей как реалии из жизни людей кануло в Лету и само ремесло. Остались лишь те мастера, которые бережно хранят это знание как память о предках. Один из таких хранителей – Василий Иванович Федотов, уроженец села Наумовка Арзамасского района. Сам себя он называет плетуханом, одним из диалектных названий профессии. Мастер рассказал «Серафимовой земле» о том, чем примечательны лапти и как их плести.

    Плетением лаптей Василий Иванович занимается десятый год. Судьба или нет, но к этому занятию он пришел из-за отсутствия работы в родном селе. Устроился в Центр ремесел Арзамасского района и постепенно погрузился в занятие с головой. До этого он занимал разные должности: и рабочие, и административные. Учиться новой профессии пришлось с нуля: самостоятельно добывал информацию, что-то придумывал. Технологию плетения подсматривал у мастера, которому было уже за 80 лет: учитель видел только силуэты, но даже вслепую мог нарезать лыко и сплести. Все это время Василий Иванович работает преподавателем дополнительного образования: сначала в мастерской от Центра ремесел в Наумовке, затем – в селе Пустынь. Педагогический путь начинался с двух учеников-подмастерьев, теперь обучает целые классы.

      Мастер родился и вырос в Наумовке. Село в Арзамасском районе было известно подсобным промыслом – заготовкой мочала. Работали с утра и до самой ночи – это занятие считалось денежным. Одним из направлений было изготовление веревок для подвязывания винограда, их поставляли на Кавказ. С наступлением в стране перестройки осуществлять перевозки стало проблематично, арзамасские веревки на юге заменили на ткань, которая во многом уступает натуральному мочалу.

        Плетут лапти из лыка – внутренней части коры липы. Для отделения коры от дерева используется специальный инструмент – кочедык. Из коры липы делают и мочало, но для этого материал замачивают в воде на продолжительное время. Плели лапти и из лозы, обувь из такого материала считалась праздничной и не такой практичной.

          Заготовка материала проходит в июне, в период сокодвижения. Можно собрать кору и во время морозов, но тогда дерево приходится срубать, поэтому зимой берут кору только в экстренных случаях. Места, где можно добыть лыко, показывают сотрудники лесхоза. Василий Иванович отмечает, что уже через год после снятия коры в этом месте появляется пленка, через пять – нарастает прежний слой. С упавших деревьев тоже можно добыть материал, но они при этом должны быть свежими. С таким сырьем потом будет больше забот при работе.

            Длина одного снимаемого фрагмента коры – 2-2,5 метра, на лапти нужно 3-4 куска. На год для работы с детьми понадобится около тысячи таких отрезков. Василий Иванович сворачивает и хранит их в темном месте, чтобы не желтели. Срок хранения неограничен, главное не допускать попадания воды.

              Собранный материал лучше обрабатывать сразу: верхний черный слой отделяется ножом. Перед тем как плести, лыко замачивают на 10-15 минут – так оно становится более податливым. Если замачивать неоднократно или оставить в воде надолго, то лыко начнет слоиться и в итоге превратится в мочало. Чем быстрее работать, тем лучше. Затем готовые обработанные полоски нужно нацинковать – нарезать на ленты: здесь мастер снова берется за кочедык.

                Чтобы заплести лапти, берут по пять-семь полосок. Все зависит и от ширины лент: если узкие, то их нужно больше. Сначала выплетается маленький коврик – будущая пятка, затем переходят к стопе и носку. К плетению можно добавить и декоративные элементы: например, оплести фрагмент каким-то узором. Кроме лаптей плелись еще бахилы (ступни). Они более изящны по форме, выгуливались чаще всего по праздникам. Лапти, как и бахилы, подлежат ремонту: если где-то стерлось или разорвалось, можно наплести.

                  Известно несколько способов плетения лаптей – прямое, когда лычные полосы кладутся перпендикулярно друг другу, и косое – полосы соединяются под углом. В зависимости от местности отличались внешний вид и технология плетения. Например, известны мордовский, русский или чувашский типы лаптей. Русское плетение примечательно тем, что начинается с пятки. Кроме того, для таких лаптей характерна округлость носка. Мордовские – с трапециевидным носом. Такие лапти чаще с проушинами, с отверстиями по бокам.

                    Чтобы подогнать обувь под размер, лапотник использует деревянные колодки. Для того чтобы не делать под каждый размер отдельную, изготавливают вкладыши, которые прибавляют к колодке одной и той же длины дополнительные сантиметры. Колодки могут быть и разъемными: они увеличиваются на один или несколько размеров.

                      На заказ Василий Иванович работает редко, хотя, если кто попросит, не отказывает. Желающих приглашает научиться плести самим. В арсенале мастера не только лапти: он также делает обереги и сувениры, плетет корзины и декоративные плетения на емкости. Он часто дарит друзьям собственноручно сплетенные лапотки в качестве брелока на ключи.

                        На плетение одного лаптя уходит четыре часа. В месяц Василий Иванович может изготовить 3-4 пары больших лаптей и 5-10 маленьких. На практике часто получается больше: ученики не заканчивают свои изделия, и мастер завершает начатую ими работу – жалко бросать. Хотя Василий Иванович и утверждает, что ничего сложного в лаптеплетении нет, но все-таки совладать с этим мастерством могут не все. Во-первых, в этом деле важны внимательность и усидчивость. Чуть оступившись в одном ряду, работу нужно будет начинать сначала. Плюс необходимо приложить достаточно силы и сноровки: сам мастер сетует, что руки уже устают.

                          Преподает лаптеплетение Василий Иванович так давно, что некоторые его ученики уже закончили вузы. К себе в ученики он берет с 2-3-х классов: первоклашкам еще не хватает силы и усидчивости. Вообще, ребята не часто доводят дело до конца: сначала им всем интересно, а потом терпения уже не хватает, поэтому и передать свои навыки и знания некому: ученики есть, но они быстро теряют интерес. Свои дети уже взрослые и живут достаточно далеко. Хотя, когда приезжают, с удовольствием садятся плести лапти.

                            Одна из самых необычных работ мастера – лапоть высотой в 1,2 метра. Увидев огромный вятский лапоть на фестивале, Василий Иванович решил, что сможет сделать не хуже. Он мастерил чудо-экспонат в 2021 году на благотворительный концерт в качестве фотозоны. Хранится этот лапоть в музее Центра ремесел Арзамасского района, увидеть его может каждый желающий. К слову, самый маленький лапоть, который может сплести Василий Иванович, – с большой палец.

                              Лапти – обувь недолговечная: пары хватало максимум на две недели. На зиму заготавливали обычно по 7-8 пар. Зимой под лапти накручивали онучи (холщовая или шерстяная полоса ткани), потом уже оборами (шнурками) привязывали обувь к ноге. На грязную осень для лаптей делали колодки – специальную деревянную платформу. Лечебные свойства лыка и самой липы уже давно доказаны. Известно и о массажном эффекте лаптей. Сам мастер был свидетелем случаев, когда проходили боли в ногах после длительного ношения лаптей. Говорит, что жена по огороду тоже ходит в этой обуви.

                                Сколько всего сейчас в России лапотников, – неизвестно. По словам Василия Ивановича, совсем недавно для участия в форуме, который проходил в Дальнем Константинове, со всей Нижегородской области собралось всего пять таких мастеров. Из них кому-то за 50 лет, а некоторым – за 80. С коллегами по цеху Василий Иванович ведет переписку: письма приходят из Архангельска, с Вятки.

                                  Василия Ивановича часто спрашивают, для чего он занимается таким древним и непрактичным делом. А он отвечает, что главная цель здесь – возрождение старины, память о предках и их жизни! Мастер считает, если не знаешь истории предков, – не живешь. И этот смысл, как сам он признается, его подбадривает. И пусть у него нет преемников, но есть ученики, которым он показал всю красоту этого промысла. Но кто знает, возможно, с возрастом или по стечению обстоятельств они также когда-то погрузятся в этот богатый и ценный для каждого русского человека мир старины.